Почему я выбрал Ethereum

Реальный катализатор — не хайп, а стаблекоины

Я не гонюсь за цифровым золотом или фантазиями Илона Маска. Я изучаю протоколы. Когда Circle, USDC и USDT перешли с незаметных чейнов на Ethereum L1 — произошло нечто значимое: долларовая стоимость стала программируемыми деньгами. Это не инфляция — это инфраструктура.

Почему Ethereum? Потому что это единственная платформа, которая работает

Bitcoin — хранилище ценности. Ethereum — система исполнения ценности. Более 50% объёма стаблекоинов проходит через ETH-газы — $75 млрд в год, растёт в 3 раза быстрее BTC. Когда банки начинают выпускать свои стаблекоины? Они выбирают Ethereum — потому что у него глубокая ликвидность, инструменты разработчика и безопасность, которых другие не могут повторить.

Тихий сдвиг, который пока никто не замечает

Институции видят макро-тренды: ставки ФРС, искажения CPI, безработица. Но они пропускают микросдвиги — тихую миграцию $2 трлн глобальных платежных систем на публичные блокчейны. Стаблекоины для них — не «криптовалюты», а казначейские активы с финальной оплатой. ETH — это не просто токен, это субстрат.

Редкость — не предложение, а структура собственности

Tesla торгуется по P/E 200x, потому что вы покупаете видение Илона — не машины. То же с ETH: его цена отражает не текущую полезность, а будущее бесразрешительное финансирование до $10 трлн+. Вы не можете смоделировать это через DCF-модели — вам нужно почувствовать то, что происходит, когда каждый банк начинает чеканить доллары на цепочке.

Тихий оракул знает: здесь речь не о рынках — а о системах

Robinhood стал доминирующим не потому что сделал торговлю бесплатной — он дал散户 доступ к инфраструктуре. То же с ETH: он победил не потому что «лучше Bitcoin». Он победил потому что позволил всем строить финансовые примитивы — от DeFi-протоколов до токенов под обеспечение в единой доверенной среде.

Мы делаем ставки на системную неминуемость — а не на целевые цены.